Киногерой со знаком зет 5 букв

5 ЗОРКИЙ СОКОЛ И УЛЬЗАНА: ПРАВАЯ РУКА ВОЗМЕЗДИЯ - Знак W: Вождь краснокожих в книгах и на экране

киногерой со знаком зет 5 букв

14 Классическая жена Боба Уэстхоффа (слово из 5 букв). 3 букв). 22 Какой киногерой ставит свой фирменный знак тремя быстрыми. киногерой со знаком z — ответ на кроссворд / сканворд, слово из 5 (пяти) букв. Знак Z: Зорро в книгах и на экране. Шарый Андрей Васильевич. 5. . и на западе США, запестрели граффити в виде буквы Z. Популярный анекдот того .. юным любителям приключений появлением на экранах многих киногероев!.

А ночью негодяев настигает возмездие Зорро: Трусливый хозяин таверны выдает Зорро группе лояльных губернатору кабальеро, однако разбойник вовремя замечает в лунном свете блеск неприятельских клинков. Зорро вновь выходит победителем в схватке, а толстый кабатчик получает по заслугам.

Диего прибывает в поместье отца. Алехандро Вега разочарован действиями сына: Вечером в асиенде просят пристанища десять кабальеро, предпринявших погоню за Зорро.

Уставший Диего, к неудовольствию отца, уходит спать. В асиенде появляется Зорро. Он обращается к кабальеро с зажигательной речью и убеждает их поднять оружие против несправедливости.

Воодушевленные кабальеро вместе с доном Алехандро клянутся в верности Зорро и вступают в тайное Общество мести. Когда разбойник исчезает, пообещав вернуться, появляется заспанный дон Диего. Дон Алехандро чувствует себя несчастным: Донос капитана Рамона попадает в руки губернатору, совершающему поездку по Калифорнии. Губернатор рад новому компромату на семью Пулидо, которую давно недолюбливает, и приказывает арестовать дона Карлоса, донью Каталину и Лолиту.

Несчастных, несмотря на их благородное происхождение, бросают в грязную тюрьму. Однако Лолита верит в освобождение: Расфранченный Диего Вега наносит визит губернатору: Больше всего он беспокоится, не будет ли его репутация задета сватовством к дочери арестанта.

Губернатор рекомендует Диего приехать в Сан-Франсиско, где легко подобрать не столь строптивую родовитую невесту. Под руководством Зорро они освобождают узников и, разделившись на три группы, укрывают каждого из спасенных в надежном месте. Преследуемый солдатами сержанта Гонсалеса, Зорро привозит возлюбленную в асиенду брата Фелипе, который без колебаний соглашается спрятать Лолиту.

Уходя от погони, Зорро укрывается в хижине индейцев, встретивших благородного разбойника как лучшего друга. Сержант Гонсалес обыскивает дом брата Фелипе и обнаруживает беглянку, однако Лолита, угрожая самоубийством, ускользает от преследователей. Зорро тем временем пробирается в штаб гарнизона и берет в плен капитана. Разбойник приводит капитана к губернатору и под угрозой смерти заставляет негодяя признаться во лжи и коварстве.

Разгневанный губернатор тут же лишает капитана офицерского чина, однако не верит в благородство семьи Пулидо. Зорро вызывает Рамона на дуэль и после яростной схватки сначала оставляет у него на лбу росчерк шпаги в виде буквы Z, а затем закалывает противника. Однако скрыться Зорро не удается: В Лос-Анхелес на усталом коне примчалась Лолита Пулидо, она тоже не смогла уйти от погони.

Зорро и Лолита забаррикадировались в таверне. Напрасно Зорро молит Лолиту просить защиты у знатного Диего Веги — девушка клянется остаться с любимым до конца. Напрасно Лолита просит Зорро снять маску — кабальеро намеревается умереть незнакомцем. На предложение губернатора сдаться Зорро отвечает язвительным отказом. В решительный момент на площади появляются члены Общества мести во главе с доном Алехандро. Губернатор вынужден согласиться, однако на Зорро лежит вина за убийство капитана Рамона: Как же удивляются собравшиеся, когда вышедший из таверны вместе с Лолитой разбойник срывает с себя маску и оказывается доном Диего Вегой!

Диего рассказывает друзьям, любимой и отцу, что десять лет назад решил посвятить свою жизнь борьбе с несправедливостью. Однако теперь задача благородного разбойника выполнена, и Зорро исчезнет навсегда.

Джонстон Маккалли Хватит игр!

ИЗ ВРЕМЕНИ ПЕРВЫХ

Зорро — сержанту Гонсалесу. Такое случается в мировой культуре: Однако настоящие парадоксы все же встречаются редко, и вот один из них: Вряд ли кто вспомнит об авторе романа про Зорро, и эта забывчивость вполне объяснима и легко простительна. Ведь почти к каждому из тех, кто вырос в Советском Союзе или России, легенда о Зорро пришла с экрана, а не с книжной страницы. Десятилетия назад законы массовой культуры перевели этот литературный образ в разряд мифических героев кинематографа.

Подобно Робину Гуду, Зорро сделался персонажем народной сказки, которая не нуждается в обладающем именем и фамилией авторе. Автор сделал свое дело и сгинул в истории всемирной литературы, словно и не существовал. Однако, конечно же, он существовал. Джонстон Маккалли родился в году в крошечном и сейчас городке Оттава в американском штате Иллинойс. Город Оттава известен как родина американских бойскаутов, здесь и похоронен основатель национального мальчишеского движения, газетный магнат Уильям Диксон Бойс.

И хотя по части благородства и готовности служить общественному идеалу разбойник Зорро даст фору любому скауту, в Оттаве, штат Иллинойс, ему не поставили памятника и не посвятили музейной экспозиции. Иллинойс расположен по другую сторону реки Миссисипи от американского Запада; Зорро не стал любимым героем Центральных равнин.

За полвека литературного творчества скончался он в возрасте семидесяти пяти лет Джонстон Маккалли сочинил сотни рассказов, несколько десятков романов разных жанров, от вестернов до триллеров, а также множество сценариев для кино и телевидения.

Почти все его произведения забыты, да и рассчитаны они были не на вечную славу, а на сиюминутное читательское потребление. Поначалу Маккалли, похоже, даже не мечтал о литературной карьере: В годы Первой мировой войны Маккалли попал в Европу, служил в армейском отделе по связи с прессой. Демобилизовавшись, к газетному ремеслу уже не вернулся. Историк-любитель Маккалли занялся поденным литературным творчеством: Главным предметом приложения писательских сил Маккалли оказались ориентированные на самую широкую и простецкую аудиторию бульварные журналы, расцвет популярности которых пришелся в США на —е годы.

Впервые это прозвище появилось в печати в м; последний рассказ о калифорнийском разбойнике, опубликованный при жизни Маккалли, напечатали через тридцать два года. К тому времени журнальные истории и фильмы о Зорро стали развлечением для миллионов, а начиналось-то все скромно!

Название, как показало время, оказалось не слишком удачным: Это ведь не святой Хуан Капистрано предал анафеме благородного разбойника, это Зорро превратился в ночной кошмар алчных богатеев, бесчестных военных, продажных судей, жестоких чиновников, жуликоватых лавочников на всем протяжении Королевского пути, стержня испанских владений в Калифорнии, символом которой Джонстон Маккалли избрал самую большую из местных католических миссий — Сан-Хуан-де-Капистрано.

Прекрасная Лолита, в пышном платье, с высокой прической, испуганно взирает на происходящее, даже не подозревая, кто именно скрывается под личиной народного мстителя. Это первое журнальное изображение Зорро лишь отдаленно напоминает всем известный теперь образ, стократно растиражированный в кино, книгах и комиксах.

киногерой со знаком зет 5 букв

Кстати, именно на яркую обложку, а не на качество текстов зачастую ориентировались издатели такого непритязательного массового чтива. И литературный жанр, и сами бульварные журналы получили в США название pulp fiction — от низкокачественной, темноватого цвета бумаги, на которой они печатались. Иногда художники даже задавали тон: Понятно, что чаще всего такой картинкой было изображение соблазнительной красотки, ждущей героя-освободителя.

Чтобы узнать, как и каким образом герой появится и красотку спасет, требовалось заплатить ю центов и перелистать журнал до последней страницы. Индустрия развлекательных периодических изданий сложилась в Соединенных Штатах вскоре после окончания Первой мировой войны, хотя журналы с занимательными историями, рассчитанные на широкую публику, появились много раньше.

Лидерами массового производства так называемых грошовых романов dime novels в последние десятилетия XIX века были компания предпринимателя Фрэнка Манси и партнерство двух Фрэнсисов — Стрита и Смита.

Как найти частные производные неявно заданной функции?

Поначалу обе фирмы специализировались на выпуске приключенческих альманахов для детей, однако выяснилось, что рассчитывать на серьезные прибыли из-за нестабильности аудитории и, как следствие, невеликого интереса рекламодателей не приходилось. Начался поиск правильного читателя и верного жанра.

киногерой со знаком зет 5 букв

Мелодраматические, авантюрные, готические, детективные истории предназначались для мелкобуржуазной и пролетарской публики, затем пришла очередь вестернов, фантастики, мистики, триллеров. Иллюстрация из архива Zorro Productions, Inc. В м журнал стал еженедельником, поглотив одно за другим несколько родственных изданий.

В —х годах в США миллионными тиражами выходили полтора десятка еженедельников и ежемесячников с цветными обложками объемом по две сотни полос. Бульварные журналы выплачивали авторам гонорары не после выхода произведений в печать, а в момент сдачи рукописи в редакцию. Бульварные журналы открыли дорогу к славе многим впоследствии солидным писателям.

киногерой со знаком зет 5 букв

К таковым принадлежал и Джонстон Маккалли. Мастерам pulp fiction требовались особые таланты: Авторы бульварных романов не случайно выдумывали себе по два-три десятка псевдонимов: Конец эпохе pulp fiction в его журнальном варианте положили два обстоятельства. Мировая война заставила издателей сократить тиражи и объемы журналов, одновременно увеличив периодичность их выхода в свет. Вторым и решающим фактором стала всеобщая популярность телевидения. Те, кто раньше читали, теперь предпочитали глазеть — зачастую на тех же любимых книжных героев, ставших персонажами телесериалов и кинофильмов.

В году обанкротилась American News Company, главный распространитель бульварных журналов. Издатели боролись как могли: Сейчас, с измененной концепцией, этот посерьезневший литературный альманах, как правило, выходит ежеквартально, но до прежних тиражей ему. Мир в это время жил событиями, далекими от воспоминаний о калифорнийской старине.

Европа пыталась опомниться от трагедии мировой войны, появились трещины в колониальной системе, перекраивались политические карты. Красноармейцы жестоко подавили мятеж моряков в Кронштадте.

Новообразованные Чехословакия и Королевство сербов, хорватов и словенцев строили независимость. Афганистан добился самостоятельности от Великобритании. В другом полушарии Соединенные Штаты осваивались с положением самой богатой страны мира. По обе стороны Атлантики в искусстве наступали art deco и мода на джазовую музыку. В бывшей калифорнийской метрополии Мехико революционный президент Венустиано Карранса пытался покончить с наследием разрушительной гражданской войны.

Но обычный человек с улицы не желал жить всеми этими проблемами. Его-то как раз манила выдуманная романтика, а Джонстон Маккалли хорошо освоил ремесло сочинителя. Но в потоке развлекательной литературы, заполонившей Америку, и не такие книги оставались незамеченными, многим не хватало одного внешнего толчка, первой яркой искры внимания, от которой разгорается костер популярности.

Не дремали и в журналах: Автор добавил в репертуар героя комические трюки, и тот приблизился к образу, созданному Фербенксом. Это, однако, ничуть не смутило писателя: Иногда о двойной жизни Диего Веги знает его отец, дон Алехандро, иногда — глухонемой индеец-слуга Бернардо, монах Фелипе или пират Бардосо, но читатель, как считается, ни о чем не догадывается.

В — годах Маккалли подготовил для публикации в этом журнале еще четыре большие новеллы о Зорро. Два разбойника в черных масках — из кинофильмов и из книг — так и идут рука об руку: Что же касается Маккалли, то он посвятил Зорро в общей сложности четыре романа и пятьдесят семь рассказов и новелл. При жизни автора истории о Зорро вышли на двадцати шести языках; аудиторию книг Маккалли о приключениях благородного калифорнийского разбойника некоторые эксперты оценивают в миллионов человек.

Вот перечень произведений Джонстона Маккалли о Зорро [3]: All-Story Weekly, август-сентябрь Cavalier Classics, сентябрь Short Stories for Men Magazine, апрель Зорро Джонстона Маккалли — застывший во времени герой. Да ему и не к чему развиваться: Об этих качествах позволяют судить даже немудреные названия, которые давал своим занимательным журнальным историям Маккалли. Все, что Маккалли хотел сказать о Зорро, он изложил в первом романе, центр сюжетного напряжения которого — в идее об изнеженном дворянине, по ночам превращающемся в рокового кабальеро.

Маккалли, конечно, не первым употребил этот литературный ход, своего героя он изобрел не на пустом месте. Эксперты давно вычислили, какие реальные фигуры хотя бы отчасти послужили прототипами Зорро. Среди прочих называют ирландского авантюриста XVII века Уильяма Лампорта, перебравшегося за океан и получившего известность при дворе вице-короля Новой Испании под именем Гильена Ломбардо.

Бретер и женолюб, прекрасный фехтовальщик и знаток многих языков, Лампорт-Ломбардо отличался редким для своей эпохи либерализмом взглядов и отменной политической неразборчивостью. Он предлагал ограничить полномочия монарха конституцией, намеревался провозгласить независимость Индии и провести в Новом Свете радикальную земельную реформу. В результате, в году по приговору инквизиции Лампорта сожгли на костре. Тем не менее это имя в контексте творчества Джонстона Маккалли упоминается.

Другой возможный предтеча Зорро — земляк Диего Веги, индеец из калифорнийского племени йокут по имени Эстанислао. Воспитанный и получивший какое-то образование в католической миссии, Эстанислао в году поднял индейское восстание, собрав маленькую армию в несколько сот человек. Бунтовщики промышляли по ночным дорогам и грабили поселенцев в окрестностях реки Лакисимас, а Эстанислао время от времени оставлял на месте преступлений росчерк шпаги в виде буквы S. Мексиканскому генералу Мариано Вальехо потребовались четыре военные экспедиции, чтобы утихомирить смутьянов.

Благодаря заступничеству монахов Эстанислао получил прощение властей и еще несколько лет прожил в миссии Сан-Хосе, обучая индейских детишек грамоте.

Умер он в году, как предполагают, от оспы. Эстанислао был не единственным ночным разбойником, претендовавшим на благородство помыслов и поступков. После установления американской власти в Калифорнии гремело имя предводителя банды народных мстителей под предводительством Хоакина Мурьеты, легенды о нем закрепились в многочисленных литературных произведениях.

Джонстон Маккалли не мог не знать этого имени и не читать этих книг. Самым знаменитым из вымышленных предшественников Диего Веги считается несправедливо обездоленный средневековый английский дворянин Робин Фицзус, более известный под именем Робина Гуда.

Его врагов, шерифа Ноттингемского и принца Джона, отличала та же патологическая неспособность и при сотой встрече узнать в предводителе лесных разбойников сэра Робина из Локсли, что и неприятелей Зорро, которые раз за разом попадались на одну и ту же уловку кабальеро в черном плаще.

Знак Z: Зорро в книгах и на экране

Пайл обработал четыре с лишним десятка баллад и легенд о Робине и его молодцах: А вот в другом два эти писателя сходятся: Большинство исследователей признают связанную с Робином Гудом литературную традицию слишком широко распространенной для того, чтобы именно она могла послужить Джонстону Маккалли творческим толчком. В качестве непосредственного источника вдохновения, как считают литературоведы, автору книги о Зорро больше подходит другой персонаж, благородный мститель эпохи Великой французской революции по прозвищу Алый Первоцвет, The Scarlet Pimpernel.

Актер Лесли Хоуард в роли Алого Первоцвета. Фильм режиссера Гарольда Янга, год. Наследница знатного дворянского рода, дочь будапештского композитора Феликса Орци, она вышла замуж за британского аристократа Монтегю Барстоу и переехала в Лондон.

Написанный на ее основе и опубликованный через два года роман стал бестселлером, за минувшее столетие он был переиздан, экранизирован и поставлен на театральной сцене десятки. Мастер интриги, этот герой предстает и тщеславным английским аристократом сэром Перси Блэкени, и бесстрашным неуловимым Алым Первоцветом, чья цель — уберечь дворян от железных челюстей гильотины.

Интрига закручена вокруг переживаний жены Блэкени, красавицы-француженки Маргерит. Ее любимый брат Арманд, член Лиги Алого Первоцвета, схвачен парижскими властями.

Спасти его жизнь Маргерит может, лишь выдав французскому послу в Англии самого Алого Первоцвета. Она и не подозревает, что спаситель благородного сословия — ее безвольный богатенький супруг. Сэр Перси неизменно уходит от преследования революционеров и в конце концов воссоединяется с любимой супругой, прощая ей невольное предательство. Развивая литературный успех, до конца тридцатых годов баронесса сочинила еще дюжину книжек о приключениях Алого Первоцвета, его предков или наследников.

Произведения Орци, среди персонажей которых фигурировали Максимилиан Робеспьер, Жорж Дантон и прочие деятели французской истории, написаны в контексте реальных событий, но, конечно, не являются образцом аккуратистского подхода к прошлому.

В Англии, да и во всей Западной Европе, романы о Первоцвете получили такую популярность, что, когда сын баронессы Джон Монтегю Орци-Барстоу решил по примеру родителей стать писателем, то в качестве псевдонима он выбрал имя знаменитого героя романов своей матери — Джон Блэкени.

Исследователи творчества Джонстона Маккалли полагают, что он был знаком с романами баронессы Орци и хотя бы отчасти воспользовался их фабулой. Это, надо признать, подтверждает и сюжет романа о Зорро. Маккалли блестяще интерпретировал идею о боевом фирменном стиле положительного героя. Изображение лисицы в романе не появляется ни разу, однако, учитывая бытовавшие в Калифорнии индейские обычаи, этого зверька вполне можно считать тотемным животным Диего Веги.

Милая привычка маркировать тела поверженных врагов кровавой печатью тоже коренится в архаических верованиях язычников. Только в поздних киноверсиях Зорро комическим образом оставляет свою характерную отметину на камзолах или штанах противников — поначалу-то он целил в щеку, в лоб или вырезал Z-эмблему на обнаженной груди врага в качестве расплаты за жестокость негодяя. Век назад такие нравы садистскими, очевидно, не считались.

Едва ли Маккалли ставил перед собой задачу соткать достоверное историческое полотно, но он хорошо представлял себе Калифорнию начала XIX века. И по мере сил соблюдал точность в деталях; в тексте романа критики находят, например, даже подтверждение тому, что Маккалли удосужился для описания батальных сцен изучить основные приемы классической школы испанского фехтования.

Писатель верно подмечает, что калифорнийские ранчо были организованы по принципу феодальных европейских владений, в которых патернализм сочетался со строгой социальной иерархией. Переселенцы берегли испанские традиции, как фамильное серебро.

Но я их знал, это были люди дна, а я был оттуда. Никому не известные проходимцы гребли валюту лопатой. Сто тысяч долларов за мазню! Позвольте, как же так? Советский академик, активный член изофронта, получает гнилую казенную дачу на Валдае, надоевшие щи на обед и ужин, а какие-то отщепенцы и шизофреники гуляют по Европе с френч-канканом. И проворные академики рванули не только на дурацкий Арбат, где толпились туристы, искавшие пестрые матрешки, а во все нелегальные дыры, где пахло валютой.

Осенью года мне позвонил незнакомый голос и от имени художника В. Немухина, моего старого знакомца по Москве, просил о встрече. Я по совету опытного эмигранта Юрия Купермана назначал туристам встречу в кафе пляс Сен Сюльпис, самом снобском месте Парижа. Голые стены, круглые столы. Пришел не один, а двое. Звонивший Юрий Мираков оказался хилым и болтливым типом, что называется бесполезным в жизни, а его напарник, высокий мужчина в мутных очках с правильным лицом донского казака по имени Эдуард Дробницкий, произвел впечатление серьезного человека.

По крайней мере, походил на Лорда Галифакса. Не менее десяти кинозвезд прислушалось к незнакомой и наглой речи. И пять тысяч подопечных артистов. Костя Боровой, знаешь такого, сразу выставил тысячу абстракций. Давай выставляйся, но страховка картин и прочие бумаги за. С иностранной крупой у нас пока туго, а Эдик? Казачий лорд молча кивнул головой, потягивая пивко. Напоследок Мираков быстро составил список — прилагаю бумагу эмигрантов, впервые показанных в Москве.

Уму непостижимо, как парень их Краснодара так быстро пробрался на самый верх. Мы в стране исторического абсурда, где отсутствие здравого смысла — ее фундаментальное основание.

Дробило свел целую бригаду модернистов для атаки западного рынка. Пошли во все тяжкие. Сочиняли новые биографии, выдавали себя за каких-то бульдозерников и мухоморов, исторических борцов за свободу творчества. Поход на Запад закончился катастрофой. Их подняли на смех и не пропустили в модное и дорогое искусство, однако эпидемия откровенной халтуры и уголовщины совриска разрасталасьсо страшной быстротой. Сорок лет Юрий Злотников работал скромным декоратором кинотеатра, копируя с фотографий кинозвезд советского экрана, и вдруг вспомнил, что в молодости грешил формализмом.

В пыльном чулане он откопал карточку с изображением трех пятен, сделал кучу копий и провозгласил себя первым создателем нового русского авангарда. Средства массовой информации охотно выпускали речистого декоратора в эфир и прессу. В Берлине и Париже, куда он заявился без предупреждения, его копии не приняли и прогнали восвояси, но установка самозванца до сих пор считается самой достоверной и полной.

Ушлые академики решили спуститься в самую преисподнюю русской эмиграции. Невозможно себе представить лауреата всех комсомольских премий Таира Салахова в гостях у нелегального сибиряка Эдика Зеленина, а в м он скребется в его парижскую квартирку разнюхать, как и где же эмигранты добывают валюту. Это выдумка кремлевских манипуляторов. Причем, с самого начала, с первых дней советского коммунизма и по сей день. Видных академиков искусства сбросили с корабля современности, и они покинули беспокойную страну.

Их творчество не соответствовало принципам революционного советского искусства. Хаос в искусстве царил лет десять, пока недобитые реалисты не взяли реванш — Бродский, Кацман, Перельман, Герасимов. Деградация советского искусства дошла до ужасающих результатов. Вместо них появилась обязательная фуза для пейзажа, натюрморта и портрета. В книжном оформлении, где условность изображения необходима, — шрифт, орнамент, картинка — принимались работы, написанные маслом по всем правилам прямой перспективы и освещения.

Большие картины писал не один художник, а бригада мастеровых под руководством именитого академика. Картины не писали, а подкрашивали академическую композицию. Прошло сто лет, а протоколы секретных заседаний Академии наук и художеств по-прежнему закрыты для историков.

Самые щепетильные искусствоведы не знают, от кого шла инициатива русификации советского искусства. Примерно в — годах кавказская мафия плотно осела в Кремле, но кто приказал и подал знак на истребление искусства? Кто определил еврейские погромы — годов? Наконец, кто закрыл музеи западного искусства и запретил смотреть Сезанна? Этого я не знаю до сих пор. Оказывается, великий баталист В. Верещагин погиб под бомбами японских империалистов, а не подорвался на русской мине.

О большевизме Казимира Малевича, высадившего Шагала из родного города, ни слова в самых толстых монографиях. Но огоньки свободного творчества не угасли. И не только в нелегальном салоне грека Костаки с натюрмортами русских футуристов или в студии Белютина, привлекавших молодых искателей истины, а повсюду росли подпольные кружки изучения искусства и не только в Москве и Ленинграде, а в далеких от цивилизации местах, как Красноярск например, или захолустный Елец.

Школьник Миша Гробман врывался на собрания литераторов и клеймил позорные поэмы Щипачева и Бокова о колхозном счастье. Студент Лева Нуссберг, не обращаясь к парторгу, организует группу последователей кинетического искусства, запрещенного в стране. В году умирающий от рака мексиканский монументалист и, естественно, коммунист Диего Ривера привез в Москву чемодан гравюр. Их выставили на Кузнецком мосту. Шок от наивных картинок был так велик, что определить его результаты невозможно.

Я решил тоже заняться гравюрой, ну не на дереве, а на линолеуме. Первый опыт забраковал опытный В. После такой солидной критики резать гравюры я бросил и о мексиканцах забыл. Он вел кружок рисования при Доме архитектора. Необычные сборища возглавил шизофреник Вася Ситников. На двух лучших романах Альенде лежит печать ее собственного трагического опыта: Последние двадцать лет Альенде, двоюродная племянница чилийского президента-мученика, после переворота года эмигрировавшая в Венесуэлу, живет в Калифорнии.

Легенда о Зорро рождается по законам приключенческого жанра, при этом развитие сюжета умело поставлено в европейский и американский политический контекст начала XIX века. По мере сил ликвидируя неувязки и фактические несовпадения, накопившиеся в мифологии Зорро, Альенде дополняет биографию знаменитого героя новым вымыслом. Она вливает в вены будущего Зорро четверть индейской крови, придавая действиям дона Диего по защите интересов коренных американцев дополнительную мотивацию.

Благородный квартеронец, де ла Вега вначале проходит все стадии инициации в индейском племени и только потом постигает законы мужества и куртуазности в находящейся под наполеоновской оккупацией Барселоне.

Объяснение дуализму характера Диего-Зорро Альенде ищет и находит в детских комплексах де ла Веги, который, взрослея от победы к победе, расстается с романтическими иллюзиями о красоте борьбы.

Пожалуй, впервые в своей истории Зорро утверждает справедливость ценой разочарований, потери друзей, непонимания любимой. Рассказ о взрослении Диего де ла Веги, конечно, не психологическая проза, однако автор романа подходит к проблеме морального выбора своего героя с той степенью серьезности, какую только позволяют законы авантюрного жанра.

Кроме того, Исабель Альенде даром что женщина! Профессиональным любителям Зорро стоит внимательно прочитать роман Альенде еще и потому, что эта книга дает ответы на многие вопросы, мучающие поклонников калифорнийского мстителя уже без малого столетие. Откуда, например, взялся вороной скакун Торнадо? Почему в качестве символа своих подвигов Диего выбрал именно лисицу?

Где это и у кого юноша научился так здорово фехтовать? По каким причинам Бернардо утратил способность говорить? Впрочем, быстро выяснилось, что даже таких подробных разъяснений на четыреста страниц достаточно не. Уже через несколько месяцев после выхода романа Альенде на рынке появилось еще одно сочинение о детстве дона Диего.

Некоторые персонажи романа Альенде — реально существовавшие личности, например благородный соперник Диего де ла Веги французский авантюрист Жан Лафит, в году действительно основавший на острове неподалеку от Нового Орлеана корсарское королевство Баратария. Другой существовавший в реальности персонаж — жрица культа вуду Мари Лаво, практиковавшая в начале XIX века в Луизиане под именем Зомби и считавшая себя воскресшей змеей.

Поговаривают, что ее роман может быть экранизирован как продолжение дилогии Мартина Кэмпбелла. Если это так, то режиссеру придется подбирать на роль неуловимого мстителя нового молодого актера.

Оба источника обработал и свел в сценарный план известный в Латинской Америке автор Умберто Оливьери, который, по его признанию, восхищался Зорро с детства.

Другой телеканал, СС1, в то же время транслировал те же серии с английскими субтитрами. Колумбийские чувства дона Диего окрашены в трагические тона: